Война в пустыне

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Война в пустыне » Поля сражений » Остаться в живых


Остаться в живых

Сообщений 21 страница 40 из 51

21

Немцы не были настроены отступиться от "Санди". С упорством охотничьих собак, намеренных во что бы то ни стало затравить подстреленного  зайца, они следовали за  ним, разбрызгивая огонь. Стиснув зубы, Марк продолжал удерживать самолет в воздухе. Краем глаза он заметил, что начал понижаться уровень масла. Надо было садиться, рискуя оказаться на воде мишенью не только для "стодевятых", но и, возможно, для корабля. Тот сейчас находился далеко в стороне от места боя, но не исключался вариант, что по наводке с воздуха  должен был подойти поближе к "сандерленду", чтобы добить "лодку". И не важно, являлся он боевой единицей или был обычным транспортником - хоть какое-то вооружение на нем наверняка имелось.

Помощь пришла  совершенно неожиданно. Со стороны солнца в небе появился "Харрикейн", тут же  отчаянно рванувший в хвост одному из немцев. Вот теперь была дорога каждая секунда. Пока неизвестный друг отвлекал врага, надо было начинать садиться. Вопреки все инструкциям, категорически запрещавшим посадку в открытом море. Стараясь вести машину по пологой глиссаде, чтобы уйти еще дальше  от "транспортника", капитан то и дело бросал взгляд на происходящее в небе. С появлением "Харрикейна" внимание немцев к "Санди" стало менее пристальным. Точнее, одной из "стодевяток",  сорвавшейся в в штопор, сейчас было уже вообще не до кого и не до чего. Дин мысленно поблагодарил незнакомца. И ту же увидел вспышку - явно от попадания в бензобак второму немцу. Губы Марка искривились в неприятной усмешке. Чувство, на короткое мгновение захлестнувшее его, не было ни радостью, ни злорадством. Скорее, это было удовлетворение - как от почти проигранного, только каким-то  чудом сведенного до ничьей сложного футбольного матча. Хотелось выразить благодарность пилоту "Харрикейна",   узнать, в каком он состоянии, но радио не работало. А спасатель  направил свой самолет к "Санди", и судя по тому, как машина то и дело "рыскала" в воздухе,  похоже, ему тоже нужна была помощь.

Отредактировано Марк Дин (2012-08-13 00:12:19)

+4

22

Стоило поближе разглядеть «Сандерденд», чтобы уяснить – по сравнению с «лодкой» «Харрикейн» - просто везунчик. Дырки в фюзеляже не в счет, дырки в самом Люке…
«Не надо думать об этом, - запретил себе де Буасси. – если дотяну до своих, этим займутся врачи. Не дотяну – это уже не будет иметь значения».
В море раненному долго не продержаться, в пустыне не выжить, попасть в плен – та же смерть, бойцов «Свободной Франции» нацисты приравнивали не к военнопленным, а к партизанам и обычно расстреливали на месте. В качестве НЗ оставался «Энфилд», но француз все же надеялся, что до этого дело не дойдет.
«Пока я еще не умер, буду делать то, что должен»
А долг истребителя в данном случае прикрыть транспортник. Который, кажется, уже не летун.

«Сандерденд» продолжал снижаться. Мысленно желая англичанину протянуть подольше, Люк запомнил номер борта и показания приборов, может быть, получится выслать спасателей, хотя надежда на подобный исход дела невелика.
«Сначала парню нужно приводниться»
Де Буасси от всей души надеялся, что английскому пилоту удастся посадить разбитую машину и удержать ее на плаву. Пока же он просто следовал за транспортником, удрученный невозможностью хоть чем-то по мочь терпящим бедствие.

Отредактировано Люк де Буасси (2012-08-12 19:41:09)

+4

23

Разбитая передняя турель дополнительно осложнила и без того непростую посадку. "Сандерленд"  так и норовил зарыться носом глубоко в воду. Отчаянно ругаясь, Марк все же заставил ставшую плохо управляемой машину сесть на живот. При этом его хорошо приложило грудью о штурвал - так, что потемнело в глазах и перехватило дыхание. Лодка резко качнулась на волнах, теперь уже пытаясь завалиться на хвост. Кое-как ему все же удалось выровнять машину. "Харрикейн", изрядно ощипанный, но не побежденный, следовал за глиссировавшей лодкой, словно пытался  хоть как-то приободрить "Санди". Капитан всмотрелся в его бортовой номер, отчетливо осознавая, что вряд ли забудет теперь эти цифры.
"Может, доведется как-нибудь узнать, кому обязан тем, что смог выйти живым из боя. Если, конечно, получится дотянуть до суши".
Повреждения "сандерленда"  были достаточно серьезными, чтобы делать какие-то оптимистичные прогнозы. Да на них и не было времени. Пока лодка устойчиво держалась на плаву,  надо было проверить, что с пассажирами, по возможности  осмотреть обе турели. Дин застопорил двигатель и положил самолет в дрейф. С трудом встал с кресла, стараясь не смотреть на мертвого штурмана. Только сейчас капитан в полной мере осознал, что остался один. Экипажа, с которым он успел едва ли не кожей срастись за год полетов, больше не было.  Марк закрыл глаза и стиснул зубы до желваков на скулах, сжал пальцы в кулаки с такой силой, что они противно заныли.  Помотал головой, стараясь взять себя в руки,  открыл кабину и  вышел к пассажирам. Сейчас было не до сантиментов - следовало  побеспокоиться о живых. Им еще предстояло каким угодно образом достичь берега.

- Все живы?

Собственный голос, прозвучавший неожиданно слабо, тихо и хрипло, был неузнаваем. Марк чуть пошатнулся, ухватился рукой за переборку, оглядывая то, что творилось в  отсеке самолета, и пытаясь оценить степень полученных разрушений.

Отредактировано Марк Дин (2012-08-13 10:47:49)

+3

24

Когда первая очередь прошила обшивку фюзеляжа, Шон понял, что они влипли.

Ирландец покривился и глубоко вздохнул, чувствуя себя не в лучшей из ситуации – то, от чего он стремительно убегал, все-таки догнало, схватило за грудки и окунуло в себя, не давая возможности вздохнуть. О’Рурк схватился за свой рюкзак и стал одевать его, поначалу путаясь в лямках. Он громко выкрикнул обоим дамам, чтобы они сохраняли спокойствие и, кое-что вспомнив, добавил:

- Крепче возьмитесь за сиденья и пригните голову к коленям.

Единственный раз его обстреливали в стареньком транспорте по пути из Мадрида в Валенсию. Тогда он с группой шотландцев должен был принять новых добровольцев в интербригады и собрать более-менее боеспособную англоязычную роту, капитаном которой должны были назначить кого-то из британских коммунистов. Как Шону рассказывали потом, за два транспортника взялась тройка парней из «Кондора», и звено этих пузатых, толстобоких русских истребителей отбивалось, как могло. Из всех пассажиров, вылетевших из Мадрида, в Валенсию добралась ровно половина, Шона тогда зацепило в левую руку, и один русский лейтенант, которого О’Рурк мельком встречал в барах и кафетериях, навсегда остался лежать где-то в испанских холмах. Поэтому сейчас Шон так тяжело смотрел на своих спутниц, готовясь в любой момент пресечь любую вспышку паники. Хотя, по первой оценке ирландца, обе дамочки были довольно смышлеными и особых истерик мужчина от них точно не ожидал.

Когда сразу после очереди сразу оглушительно бухнуло и самолет встряхнуло, Шон понял, что они влипли крупно.

- Вот же… твою! – Ирландец, не стесняясь, выругался, когда самолет стал набирать высоту, и его левым плечом припечатало к ящику, и Шон внимательно смотрел на ремни, которыми пристегивался груз: если, не приведи Господь, порвутся, тут же мокрого места от пассажиров не останется еще до того, как их изрешетят истребители. Но ремни держались, Шон, одевший рюкзак (казалось, что он готов был сойти прямо сейчас, но О’Рурк предусмотрительно понимал, что главное – это не расставаться со своими вещами, если нужно будет прыгать), вцепился в ручку чуть повыше иллюминатора и держался за край ящика, чувствуя, как он впивается под ребра острым углом. Вместе с этим ирландец покосился в сторону Льюис, вспомнив ее поездку в машине, и не смог сдержать короткого, веселого смешка, хотя ситуация куда более грустной.

Тогда же он увидел сквозь окно иллюминатора огонь на левом крыле.

Шон даже умудрился не выругаться и перевести спокойный взгляд на мисс Бенсон, сидевшую рядом с ним (сидевшую раньше, а теперь ее местоположение было трудно угадать), чтобы узнать, заметила ли она огонь и догадается ли не обращать на него внимание. Подумаешь, горим, лиха беда начала! В этот момент самолет положило на бок и он стал уходить в вираж, и ирландец, раскрыв рот, часто заморгал, пытаясь прогнать темные пятна из глаз. Держаться на месте помогали широко выставленные ноги, так что получалось, что он уже почти лежал на своем сиденье, а не ровно сидел, как прежде.

Когда самолет после нескольких заходов истребителей смог выровняться, а отсек стал пестреть от дырок в фюзеляже, ирландец осмотрел себя и спутников, с удивлением заметив, что из собственных повреждений у него были только синяк на боку и невесть где сбитые в кровь пальцы. В воздухе где-то еще слышалась трескотня пулеметов, рычанье моторов истребителей, и ирландец скорее догадался, чем понял то, что к ним пришла подмога. Неровно бредущая лодка стала снижаться, и Шон предупредил девушек:

- Идем на посадку, держитесь крепче, будет трясти.

Зеленые глаза О’Рурка оставались серьезными настолько, что впору было пугаться, потому что одно дело веселый ирландец, другое дело матерящийся ирландец, и третье дело, совершенно другое дело – побелевший, сцепивший зубы ирландец, напряженно вслушивающийся в звуки воздушного боя. Он постарался сесть более удобно и вжался в скамью, на которой сидел, и снова вцепился пальцами в ручку над головой. Сейчас бы зубы не отбить от того, как будем по волнам скакать…

Зубы не отбил точно.

А когда разбитый, изрешеченный самолет остановился и в проеме появился капитан, выглядевший довольно жутковато из-за окровавленного лица и помятого вида, ирландец, так и не сбросив свой мешок, первый смог ответить:

- Вроде… кхэ! Вроде да. Все. – Он прочистил горло, кашлянув, и удивился, насколько хриплым стал собственный голос. О’Рурк собрался осмотреть своих спутников, но краем глаза заметил пошатнувшегося капитана и только потом осознал, что у него кровь на куртке. – Эй, эй, капитан! – Шон с места рванул к нему, приподнимая и удерживая в стояче положении. – Ты мне тут не вздумай только… - О’Рурк не стал договаривать, что именно капитан не должен только думать. Ирландец, рассматривая Марка, кажется, представлял потери среди экипажа, так как продолжительное время не слышал ответных очередей из обеих турелей «Сандерленда»… - Воздух спокоен, или нам надо срочно выбираться? – Поинтересовался Шон, обнимая Марка подмышками и усаживая его на свободное место на скамье. Достав собственный платок, он стал вытирать кровь с лица, одновременно раскрывая ворот куртки и пытаясь определить, куда именно капитана задело.

- Давай, где у тебя бинты-то здесь… - поворчал Шон, пытаясь откопать во множественных карманах формы капитана хоть какие-то перевязочные средства.

+5

25

Проспать не получилось и пары часов (какие там мечты о пяти!), самолет тряхнуло так, что импровизированный ремень-веревка больно впился в ногу. Усидеть на месте, впрочем, удалось, а значит, конструкция не так плоха.
Джей приоткрыла глаза и тут же вновь зажмурилась, услышав противный звук металла бьющегося о металл. А в следующую секунду (или может одновременно с противным звуком) что-то заорал ирландец, кажется, он призывал вцепиться в сидение и сгруппироваться. Или может он орал еще что-то? Джей гораздо четче слышала стрекот пулеметов прошивающий насквозь фюзеляж (дошло, наконец, что это за мерзкий звук), чем голоса людей рядом.

Самолет тряхнуло еще раз, упакованный под сидение рюкзак сорвался с места, ударил по ногам и откатился куда-то к противоположной стене, веревки вновь напомнили о себе болью, но от падения спасли. Джей убрала руки от головы (полностью улегшись лицом на колени) и, не щадя ногтей, мертвой хваткой вцепилась в лавку.
Вовремя. Самолет начало крутить в немыслимых пике.
Джей крепче вцепилась в сидение - единственную свою опору в этом безумном мире без явно выраженных верха или низа, в мире, состоящим из темноты перед глазами, опасного стрекота и угрожающих, подозрительных шорохов, то ли перекатывающегося рюкзака, то ли готовых сорваться с места грузов, и единственный обнадеживающий звук - гул мотора.

Внезапно шум мотора стал на порядок тише. Или это просто кажется? Темнота усиливает страхи.
"Выживать или умирать лучше с открытыми глазами," - решила Джей, приподняла голову и осторожно попыталась оглядеться.
Нет, темнота была не при чем, мотор и правда шумел тише, а на стекле иллюминатора, кажется, блеснуло пламя.
Самолет стремительно терял высоту.
"Вот и конец," - на удивление очень спокойно констатировала Джей, - "папа, папочка, прости, я не смогла дойти до твоих песков," - жаль, что фотография была в где-то валяющимся рюкзаке, прощаться, глядя в лицо, было бы гораздо проще.
Стало по-настоящему страшно. Джей с ужасом осознала то, во что она до сих пор особо и не верила - вокруг и правда была война. Тяжелое, до дрожи в костях открытие. Ведь там в бесконечно далеком Бостоне она думала, что война идет над Тихим Океаном, а здесь - над Средиземным Морем просто немного стреляют, и ничего страшного. Как же она заблуждалась.
Запоздалое раскаяние было горьким и бесполезным. Да, она все осознала, а толку. Никуда ей не деться из горящего, падающего самолета. Неужели ей и правда суждено умерить не добравшись до Африки? Не узнав, что стало с отцом?
"Нет, не хочу, только не это!"

Ударившись о воду (о землю?), самолет вроде как сел.
"Неужели минуло?" - не сразу поверила в посадку Джей.
Мотор молчал, не слышно было стрекота пулеметов, волны покачивали "крылатую лодку".
"Выжили," - обрадовалась Джей, - "или просто не разобьемся, а утонем," - тут же холодным противным червям заползло в сознание сомнение. - "Так, без паники, ты американка или кто," - тут же отругала сама себя Джей за прежде временную панику, - "летать люди не умеют, а плавают нормально. Начнем тонуть - поплывешь к берегу," - мысли вновь работали на удивление четко, видимо, страх отступил сменившись шоком, - "что нам с собой нужно," - Джей развязала так удачно спасшую ее веревку, отыскала глазами свой рюкзак и притянула его к себе.
Чуть дрожащими руками девушка с трудом справилась с застежкой одного из внешних карманов, порывшись в котором Джей извлекла небольшую фотографию, которую тут же перепрятала во внутренний карман куртки, туда, где был бумажник. Теперь она была готова, если что, бросить рюкзак и пытаться хоть вплавь, но все же достичь Африки.

"А дальше что?" - перепрятав самое ценное, смогла наконец мыслить более рационально Джей и в этот момент к ним в отсек зашел человек с кровью на лице, в котором американка даже не сразу узнала их хама-пилота.
- А где остальные? - вопрос на простое "все живы" отозвалась Джей, и первый раз с момента пробуждения внимательно огляделась вокруг, прислушалась к собственным ощущением, стараясь оценить размер ущерба.
Синяки, ссадины, царапины и ломанный в кровь ноготь, - не смертельно, и не намного хуже последствий утренний поездки. Повезло. Кроме Джей в отсеке находились вполне себе целые англичанка и ирландец, последний что-то кричал про бинт, и еще был пилот, перемазанный кровью. Похоже, собственной.
- Ранен? - не уверенно, как будто сама у себя, спросила Джей, и тут же, будто очнувшись, принялась шариться вокруг, ища хоть что-нибудь, что может сгодиться для перевязки, - тут же есть пакет первой помощи? - обращаясь скорее к грузу, чем к кому-то из присутствующих, спросила Джей.

Отредактировано Джей Льюис (2012-08-14 10:57:42)

+4

26

А как хорошо все начиналось. И долгожданное отправление с Мальты, и улыбающийся ирландец, самозабвенно  несущий сущую околесицу про американскую общественность. Ей-богу,  присутствие женщин на борту к добру не приводит.  Вот вернется она домой (в целости и сохранности – как же еще, да) и больше из родной дождливой Англии ни ногой. До конца войны – уж точно. На самом деле все эти мысли пронеслись в голове телеграфистки Эллы Бенсон уже постфактум.  Иронизировать и сетовать на жизнь было слегка не ко времени.
   
Самолет рвануло вниз так, что Элла  еле удержалась на сиденье, больно ударившись копчиком и ссадив локоть.  Плохо слышимому из-за  обстрела (а сомневаться в происхождении звуков не приходилось, к сожалению) приказу ирландца повиновалась автоматически. Не зря главными уроками, преподанными ей войной и жизнью, были: «быстро реагировать и не паниковать».
Когда их средство передвижения начало стремительно набирать высоту, к горлу подступила неприятная удушающая тошнота, дыхание перехватило, непрекращающийся шум начал отдавать болезненным гулом в голове, а  перед глазами заплясали разноцветные круги. Вот тогда крепко зажмурившаяся Элла очень искренне поблагодарила ирландца за очевидное, но своевременное указание (некстати промелькнул образ ее тела, в неестественной, изломанной позе распростертого на полу).  Последующие ее мысли были короткими и все как одна нецензурными, но глаз девушка не открывала и за скамью держалась крепко.  Окружающую реальность немилосердно трясло, заваливало на бок, подбрасывало и уносило в крутые виражи.  Узнавать подробности и причины происходящего Элла не спешила. Ясно же – ничего хорошего, а  последующая информация в таком случае приведет только к панике.  Неведение казалось гарантией относительного душевного спокойствия и, как следствие, -  сохранения жизни.
   
Послышался еще один комментарий журналиста, проявляющего завидное самообладание, на этот раз – более обнадеживающий.  «Идем на посадку»,  - это куда лучше чем «погибли» или вообще ничего.  Мысль о возвращении на землю (главное, чтобы не в землю, ага)  несказанно обрадовала Эллу. Затем она запоздало осознала, что садиться они будут, скорее всего, на воду,  и оптимистичный настрой несколько потускнел. 
 
Приземлились, а точнее – приводнились, неприятным рывком, а затем летающая лодка замедлила ход и практически остановилась. В спасение верилось слабо, и растущее чувство тревоги заставило открыть глаза и оглядеться.   Груз на месте, спутники ее живы: американка проводит ревизию  личного снаряжения, ирландец, кажется, оценивает нанесенный ущерб.  Созерцание журналистки напомнило Элле о ее собственном рюкзаке, о котором она успела совсем забыть. И очень зря, потому что этот самый рюкзак успел не только вывалиться из под сидения, но и оказаться в другом конце  помещения отсека.
«Все живы», - мысль ее, только с вопросительной интонацией, озвучил (очень хрипло и нетвердо озвучил)  появившийся из кабины пилот. Выглядел он плохо, значительно хуже пассажиров. Одного взгляда на него было достаточно, чтоб понять, что необходима медицинская помощь. Быстро. Элла непроизвольно рванулась к раненому, затем – уже осознанно - к собственному рюкзаку.  Вытащила аптечку, в которой (благодаря Богу, собственному опыту и запасливости) обнаружился не только бинт, но еще и йод, и спешно вернулась к пострадавшему капитану.
- Куда ранен? Серьезно? – уточняя вопрос журналистки,  требовательно спросила она у уже начавшего осматривать пилота ирландца.

Отредактировано Элла Бенсон (2012-08-15 03:30:59)

+4

27

Оказавшись центром внимания троицы пассажиров, Марк неожиданно для себя растерялся. Именно поэтому он не отмахнулся сразу от кипучего деятельного ирландца, а позволили тому усадить себя на скамью.

- Спасибо, Шон. Не беспокойтесь, я в  порядке. Отделался царапинами.

Это уже адресовалась встревоженным девушкам, во все глаза глядевшим на капитана. Пассажиры были абсолютно целы, хоть и явно напуганы. Дин попытался отвести руку рыжего от своего лица. Искренне желавший помочь, журналист усердно вытирал с него кровь, одновременно загоняя  застрявшие в порезах мелкие осколки глубже под кожу.

- Остальных нет.

Эти слова дались Дину с трудом. Голос капитана дрогнул, он ненадолго замолчал, опустив голову. После паузы заговорил бесцветно и безэмоционально.

- От тройки "мессеров" нам было бы не уйти. Одного мы подожгли. С двумя оставшимися разделался "Харрикейн". Ему, похоже, тоже изрядно досталось.

Говоря это, Марк стянул с себя куртку и осмотрел плечо. Пуля прошла навылет, даже не задев кость. "Повезло". Он горько усмехнулся, вспомнив лежащего в кабине штурмана.

- Возможно, тот пилот сообщил координаты нашей посадки. Мы сейчас в дрейфе, его примерную конечную точку можно просчитать. Вероятнее всего, нас там подберут свои. Наше радио не работает, но я посмотрю, что с ним можно сделать. До берега мы доберемся, если только за нами не отправят  кого-либо с транспортника, который, скорее всего, сопровождали "стодевятки". Но такой вариант мне кажется маловероятным. Все-таки мы находимся достаточно далеко от него.

Пилот покосился на аптечку в руках телеграфистки.

- А иголки у вас нет?

Понимая, что вопрос, обращенный к обеим девушкам, в такой ситуации прозвучал достаточно странно, Марк тут же поспешил добавить:

- Осколки в физиономии застряли, повытаскивать бы.

Он огляделся по сторонам в поисках своего рюкзака. Дотянулся до него, вытащил из его недр флягу со спиртом,  протянул ее ирландцу.

- Половина для наружного использования, половина для приема внутрь. И можно покурить.

Это было неправильно, но необходимо. Капитан закурил первым, глубоко и жадно затягиваясь. Ушиб напомнил о себе неприятными ощущениями в груди. Марк поморщился и вернулся к прерванному разговору.

- Будем надеяться, что со "стодевятых" никаких сведений о нас никуда не поступало. Лодка наша не утонет, - уголки губ капитана чуть приподнялись в улыбке, -  повреждения хоть и серьезные, но не фатальные. Плюс у нас есть спасательные плавсредства. Так что...

Дин попытался улыбнуться чуть шире, чтобы ободрить пассажиров. Получилось это у него наверняка не слишком хорошо - мешали подсыхавшие и стягивавшие кожу порезы. Но фразу он все же закончил:

- ... наше положение совсем не безнадежно.

"Безнадежным его смогут сделать только "джерри". Если пустят по нашему следу своих ищеек.".

Отредактировано Марк Дин (2012-08-14 22:06:05)

+5

28

«Сандерденд» с видимым трудом, но все же приводнился, и теперь волны покачивали разбитую «лодку» с обманчивой лаской. Де Буасси прикинул перспективы дрейфа: если самолет останется на плаву, и направление ветра не изменится, то через несколько часов англичан отнесет к берегу куда-то в район Дерны. Ко вражескому берегу, и хорошо будет, если до того момента их не заметят воздушные или береговые патрули. Если пилот «Сандерденда» сможет снова запустить уцелевший двигатель и использовать его в подмогу своей плавучести, к берегу они выберутся быстрее.
Француз бросил тревожный взгляд на приборную панель.
Ему не хотелось отставлять беззащитный транспортник на волю волн легкой добычей для врагов, но горючее «Харрикейна» убывало, и выбора у Люка не было. До своего аэродрома он уже не дотянет, но до расположения передовых английских частей все же хотелось бы добраться.

Прощально качнув крылом, истребитель пошел в горку, набирая высоту.
«Держитесь, парни, вы теперь одни»

+4

29

Шон был не дурак.

И о бинтах он не кричал. А потому что Шон был не дурак, он только несколько раз аккуратно провел платком по лбу, потом заметил застрявшие в коже осколки, поджал губы, теперь прикладывая платок только на манер губки. Когда рядом объявилась англичанка с аптечкой с бинтом, ирландец поинтересовался:

- Вы сможете сделать перевязку? Я…

Что он?

Он умел замотать все бинтами и тряпьем и тащить на себе до первого лазарета. Поэтому О’Рурк мудро отступил немного в сторону, не закончив фразы и предоставляя право действовать англичанке, принял из рук капитана фляжку и впервые несмело улыбнулся.

- Покурить это неплохо. Но я потом успею.

И улыбнулся чуть шире, взбалтывая фляжкой и проверяя объем содержимого. Но пить не стал. Ирландец посмотрел на Льюис, проверив еще раз, что с ней все в порядке, выдохнул, переведя взгляд на капитана. Последняя его фраза заставила О’Рурка сначала серьезно посмотреть на пилота, так серьезно, чтобы сам летчик понял, что обманывать он может дам, но этого рыжего журналиста сказками о неплохом их положении не проведешь. Однако буквально вслед этому серьезному взгляду была послана самая отчаянная из всех улыбок, и Шон тряхнул своей шевелюрой, протягивая флягу обратно Марку. Ему нужнее.

- Значит, будем надеяться. – Подтвердил слова капитана ирландец.

Ну, да, положение далеко не безнадежно. Итальянские танкетки в пригороде Мадрида, Гвадалахара, уличные бои в столице. Положение не безнадежно, нет. Мы будем надеяться. Мы будем сражаться. Пожары, голод, жуткая нехватка боеприпасов. Еще не все потеряно, камрады! А потом ты летишь через весь океан в незнакомую страну, как и сотни, тысячи, десятки тысяч таких же до тебя.

Шон чему-то хмыкнул, потом опять улыбнулся и вытер платком проступивший пот со лба. Выше бровей у него остались красные разводы, а ирландец, как ни в чем не бывало, стал хлопать себя по карманам в поисках пачки сигарет.

Закурить захотелось именно сейчас.

Отредактировано Шон О'Рурк (2012-08-14 22:54:12)

+4

30

Остальных нет - логично, черт возьми, сама бы и смогла догадаться, когда к ним в отсек только пилот и зашел. Джей сотню раз успела пожалеть о том, что задала этот проклятый вопрос "а где все?". Спросила - получила ответ - реагировать как-то надо. А как реагировать - американка понятие не имела. Фразами некролога - да, она толком и не знала этих людей. Традиционным "мне жаль" - а кому нужна эта жалость. Пафосными речами о смерти в бою - а кому они нужны. Соболезнования - вот только на борту нет родственников погибших, чтобы их выслушивать. В общем, отвратительная ситуация, когда вроде как и надо что-то сказать, а говорить абсолютно нечего.
За неимение слов Джей молчала.
К счастью, разговор довольно быстро ушел от тяжелой темы мертвых, теперь говорили о перспективах живых.
И все оказалась не так плохо. По-крайней мере вот прямо сейчас им не светили марафонские дистанции по плаванию или шанс стать кормом для рыб - уже хорошо. По самолету не стреляли и, если повезет, стрелять не начнут - тоже плюс. Их трое с царапинами и один раненый - вполне терпимо. При чем, раненый до сих пор не упал в обморок от потери крови (и это при отсутствии правильно наложенного жгута), значит, артерии целы и рана не столь опасна, - вполне себе повод для оптимизма.
В силу всех этих благоприятных факторов, Джей наконец-то смогла более ли менее успокоиться.
"Ладно, все не так ужасно, а дальше пока не думаю. Решаю проблемы по мере поступления. Что там у нас, ах, да, иголку же спрашивали, ну-ну, и толку от нее," - скептически хмыкнула Джей.
- А ты уверен, что иголка тебе поможет? - поинтересовалась у британца Льюис. - Вот правда, не представляю, как иглой осколки доставать.
Порывшись в карманах своего рюкзака Джей достала щипчики для бровей.
- Вот это лучше, - прокомментировала находку американка, - еще б обеззаразить бы чем-нибудь, - Джей посмотрела на упаковку йодных тампонов в руках у запасливой англичанки. Нет, не вариант. От йода ожоги бывают (особенно, когда речь о лице), а со свежим ожогом под местное палящее солнце - это хуже, чем осколки в коже. Нет, йод здесь точно не годиться. Нужен был другой вариант - например, спирт.
- Так, отставить банкет, - почти скомандовала Джей, отбирая у ирландца фляжку со спиртом. Щедро смочив спиртом чистый носовой платок, Льюис протерла им щипчики. - А теперь экзекуция, - объявила американка, подойдя к пилоту и, несколько грубовато схватив за подбородок, развернула ему голову так, чтоб на лицо падал свет. После чего американка принялась щипчиками ловко выковыривать осколки стекла из кожи, не забывая при этом промакивать каждую ранку пропитанным спиртом платком. - Ты это, не дергайся главное, и не бойся. Глаза не повыкалываю. У меня папочка-профессор в Бостоне несколько раз умудрялся поймать лицом летящий с верхней полки библиотеки толстенный справочник. Очки вдребезги, лицо в осколках. Ничего, все вытащила, даже шрамов не осталось. А еще стажер-фотограф как-то отличился, лицом в объектив шлепнулся. Уцелело почему-то лицо, видать, череп каменный. Но осколки застряли, доставать пришлось, - довольно монотонно болтала Джей не потому, что ей и, правда, хотелось все это рассказать, а просто потому, что у нее в голове прочно сидел книжный стереотип "чтобы раненному было не так больно, надо его разговором отвлечь". - Вот и готово, - вытащив последний осколок, сообщила Джей и замолчала.

+2

31

- Иголка-то есть – задумчиво произнесла Элла, припоминая содержимое небольшой коробочки с иголкой, нитками, булавкой и парой пуговиц (набор первой и почти постоянной надобности) и подумала о том, что неплохо бы иметь пинцет. Но нет.
  Замена пинцету в виде щипчиков для бровей, к счастью, нашлась у журналистки.  Помимо данного инструмента у последней обнаружились также  очень неплохие навыки пользования им в полевых условиях. Мисс Льюис получила мысленное одобрение Эллы.
  В ответ на реплику  ирландца Элла утвердительно кивнула:
  - Конечно, смогу. Сейчас – и приблизилась к пилоту. Еще раз мысленно одобрила действия американки (а точнее - вполне профессиональные навыки отвлекающей болтовни ни о чем), подождала, пока та закончит обработку лица, и протянула руку за флягой. Йод – это, конечно, хорошо, но зачем подвергать раненого ожогам, когда есть спирт.
- Кажется, это теперь только для наружного применения – мягко улыбнулась телеграфистка (на пару с журналисткой нынче исполняющая обязанности медсестры), забирая флягу и смачивая спиртом кусок бинта.  Лить прямо на открытую рану Элла как-то не решилась. Рана для жизни неопасная, но болезненная, так что лучше проявить осторожность.  Лицо девушки приобрело  сосредоточенное выражение,  когда она принялась за обработку повреждения и перевязку плеча.  В голову почему-то пришла мысль о безымянном спасителе, которому «тоже изрядно досталось» по словам пилота.  Остается надеяться, что «изрядно досталось» совместимо с жизнью и что пострадавшему будет оказана помощь. Хотя Элла не имела никакого представления о том, насколько далеко находится ближайший лазарет.
- Жить будете – прокомментировала она окончание перевязки. Видя, как болезненно и тяжело вздымается грудь затягивающегося пилота, хотела еще добавить что-то вроде: «Вы бы не курили, организм и так пострадал», - но благоразумно воздержалась. Каким бы опытным ни был их командир, его нервной системе досталось явно больше, чем телу. Человеку надо отвлечься.  Элла непроизвольно опустила взгляд на собственные руки и подивилась тому, что они не трясутся. Порадовалась видимому спокойствию. Запретила себе думать о перспективах на будущее. Или их отсутствии.  Даже если до берега они доберутся успешно, что дальше? Элла решила не загадывать.
- Будем жить – тихо пробормотала она, ставя полупустую флягу на пол. С неработающим радио и возможными преследователями на хвосте. Долго и счастливо.

Отредактировано Элла Бенсон (2012-08-17 04:39:21)

+3

32

Хорошо, когда есть женщины.

Подумал Шон, затягиваясь сигаретой и безропотно отдавая флягу со спиртом Джей. На удивление, не было никаких шуток о том, что «американки привыкли пить с утра, но не в такой же ситуации, мисс Льюис!» или «потерпела бы до берега, Джей, там уже можно будет и выпить, и закусить!». Чувство такта у ирландца появилась пусть и не сразу, но оказалось выработанным с годами и опытом, пришедшим с ними же. Так вот сидя на скамье, на которой только десять минут назад прыгал и разваливался, ирландец докуривал сигарету, стряхивая пепел прямо на пол отсека, и копался в собственном рюкзаке, проверяя, не выпало ли ничего во время безумных виражей транспортника. Нащупав коробку с пистолетом на дне, О’Рурк умиротворенно вздохнул и вытянулся, чуть потянувшись на скамье. Посмотрев на часы, он с удивлением обнаружил, что они не разбились и показывают обеденное время.

А что, будем жить.

Ирландец посмотрел на всех спутников поочередно, чему-то улыбнулся, запустил обе руки в свою шевелюру, забрасывая рыжие пряди назад. Ах, это приятное, расслабляющее ощущение жизни, которое приходит каждый раз, когда пули прекращают свистеть рядом, когда ты оказываешься в безопасности, и когда эгоистичный набат о том, что сегодня не твой день заглушает совестливый перезвон, посвященный павшим всем рядом с тобой.

- Там у капитана еще один пакет с бинтами должен быть, лучше перевязать лоб. – Заметил Шон, вынув сигарету изо рта. – Будете, Марк, как египетская мумия, пугать варанов и бедуинов.

Про немцев или итальянцев О’Рурк мудро умолчал, понимая, что риск встретить их в этих местах будет куда выше, чем наткнуться на упомянутых арабов или ящериц. Ирландец прислонился головой к стенке отсека, сощурился из-за солнечного луча, попавшего сквозь пулевое отверстие в обшивке прямо в глаз мужчине, и потом громко чихнул, едва не выронив сигарету.

- Правду сказал… - Хохотнул Шон, потушив окурок об пол.

+3

33

Джей никогда не считала себя специалистом в медицине. Собственно, до недавнего времени все ее познания ограничивались простыми бытовыми правилами из разряда "царапину сполоснуть водой и намазать йодом". Слегка пополнить объем познаний Джей пришлось с началом репортерской карьеры - в основном речь шла о хаотических эмпирических сведениях, полученных методом тыка подручными средствами в коллег, переусердствовавших в погоне за свежими новостями, однако, кроме этого информационного мусора были и ценные сведения - например, буквально полгода назад, Джей довелось сделать несколько репортажей госпитальной тематики, во время сбора материала к которым несколько врачей по-доброте душевной нашли несколько минут для краткой лекции по медицине (банальная, ликвидация безграмотности, чтобы не смеяться потом, читая газетную статью, в которой перепутаны "гангрена" и "гематома").
Вот из таких нехитрых источников и сложился небольшой багаж медицинских познаний Джей. Ничего выдающегося. Однако, в данным момент, наблюдая за действиями англичанки и слушая советы ирландца, американка с ужасом поняла, что ее близкие к нулю знания медицины - это еще вполне терпимо на фоне отрицательных познаний остальных.
- Вы что оба головой слишком сильно приложились о пол? - немного не справившись с нервами, рявкнула и на коллегу, и на девицу Джей. - Я тебе голову бинтом замотаю, когда ты при бритье порежешься, сам мумий будешь, - чуть спокойнее пообещала ирландцу американка, - а ты, я вот не пойми, оптимистка или дура? Ты правда веришь, что до госпиталя мы в ближайший час доберешься? А чего же тогда так бинтуешь. Да, еще и неразбавленным спиртом, он же воду впитывает, - блеснула почерпнутыми в фотолаборатории теоретическими познаниями Джей. - Отойдите оба, и молчите, - прикрикнула Джей.
Быстро завершив извлечение осколков из лица летчика. Бинтовать ему голову, американка разумеется не собиралась. Ведь, даже лошади ковбойской было бы очевидно, что когда человеку с окровавленным лицом хватает сил куда-то идти, связно разговаривать, то все повреждения - не более, чем царапины, а кровь хлестает из рассеченной брови. Так что никаких повязок, и так заживет. Тем более, что бинты пригодятся для спасения руки от неудачного оказания помощи.

- В Европе что девочек в штабе ничему не учат? - фыркнула Джей, осторожно срезая ножом очевидно непрофессиональную повязку. - Мы болтаемся где-то в море, и я не верю, что через полчаса к нам вдруг на плоту приплывет полевой хирург, - плеснув себе на руки чуть чуть спирта, и спиртом же протерев лезвие ножа, Джей очень осторожна, стараясь не повредить кожу, разрезала рукав летной формы, проделав в ней две (по одной вокруг входного и выходного отверстия раны) не слишком художественные дырки радиусом в несколько дюймов. - Я даже готова обещать все это зашить, потом когда-нибудь, завтра, - на всякий случай успокоила летчика Джей.
Отыскав в рюкзаке фляжку с водой и металлическую кружку, американка не без сожаления (когда еще придется пополнить запасы? И придется ли вообще?) наполнила кружку примерно до середины. Добавив к воде две маленьких кали спирта, американка смочила полученным раствором кусок чистого бинта и принялась осторожно промывать рану на плече летчика.
- Вот так уже лучше, теперь края смазать йодом, обложить рану марлей и бинтовать, - тихо комментировала свои действия девушка, так было спокойнее. - Так вот, теперь есть шанс, что до госпиталя не загноиться, а потом доктор все зашьет, - закончила возиться в повязкой Джей. - На вот, выпей, все таки крови много было, - протянула летчику фляжку с остатками воды журналистка. - И без резких движений, а еще лучше лежать, - окончательно утвердившись в новой для себя роли мед.сестры посоветовала Джей.

- А вот это уж нет, - в первый раз за все время возни с повязками подал голос Марк, который хоть и довольно легко отделался, но все таки фантастическим здоровьем, позволяющим ощущать рану как комариный укус, не обладал, а потому предпочел остаться в стороне от медицинских споров дилетантов в исполнении выживших пассажиров, понимая, что силы нужно беречь для более полезных действий. Сделав глоток воды из предложенный фляги, летчик все таки потрудился объяснить свой отказ, - если не попытаться завести мотор, мы будем до завтрашнего дня болтаться в море.
Не дожидаясь, когда кто-нибудь с пассажиров броситься его отговаривать или, что хуже, лезть с советами "ты лучше лежи, а нам объясни, как мотор завести, и все сами сделаем" (судя по тому, как вела себя шумная американская девушка-эмансипе, подобное заявление вполне могло прозвучать), Марк поспешил (насколько позволяли силы) обратно в кабину.

Минут через двадцать послышалось хриплое фырканье ожившего мотора - просто спасительный марш для слуха тех, кто был жив на "уже не летучей лодки".

+3

34

Сказать, что Элла была ошарашена,  означало бы сильно приуменьшить истину.   Сказать, что ее разозлило и вывело из равновесия поведение как с цепи сорвавшейся американки – ближе к истине, но все равно не совсем верно.
  Телеграфистка очень старалась совладать с собой. Так что за тем, как журналистка, предварительно грубо и необоснованно отчитав ее (как последнюю дуру, право слово)  зачем-то заново почти полностью повторяет перевязку, сделанную Эллой, только  промывая (повторно, да) рану водой с парой капель спирта, Элла Бенсон наблюдала молча, ногтями побледневших рук сильно впиваясь в ладони.  В том, что перевязку она сделала правильно, Элла не сомневалась,  но сделать в данной ситуации ничего не могла. Бросаться под руки и закатывать истерики – как-то совсем не в ее стиле. Так что Элла принялась мысленно подсчитывать убытки (к счастью, немногочисленные), нанесенные внезапной (и бессмысленной) самодеятельностью американки. Зря истраченные бинты и питьевая вода, да пара дырок в форме пострадавшего пилота (зачем было дырявить форму, если командир их и так позаботился о том, чтобы снять куртку и открыть раненный участок, сделав его доступным для обработки, Элла так и не поняла) - не великий ущерб, на самом-то деле. «Пока никто не начал испытывать страшную жажду, во всяком случае», - мысленно поправила себя раздраженная девушка. Действительно жаль было потраченного  на все эти странные действия времени, собственного достоинства,  и пилота, которому пришлось вновь терпеть не  слишком приятную экзекуцию.
  - И как вы с ней работаете? – обернувшись, негромко поинтересовалась Элла у ирландца. Определенно надо было отвлечься. Иначе не миновать скандала.
Мисс Бенсон тоскливым взглядом проводила пилота, спешно ретирующегося в кабину. Ей тоже очень захотелось оказаться где-нибудь… не здесь.  Подальше от странной американки, решившей блеснуть медицинскими навыками. Объяснять этой буйной, что последние ее действия не имели никакого смысла, не хотелось. Накатило ощущение странной усталости.
«Видимо, нервное» - решила Элла, отступила на пару шагов, села и только тогда разжала руки. На ладонях  отпечатались глубокие следы ногтей.
  Вся сложившаяся ситуация  вдруг показалась Элле удивительно абсурдной, и девушка  негромко сдавленно усмехнулась. «Тоже нервное» - незамедлительно одернула она себя, вспомнила о погибшем экипаже, и кривоватая усмешка сошла сама собой.
Элла откинулась назад, прикрыла глаза и, из-за полуопущенных век наблюдая за происходящим вокруг, постаралась расслабиться.

+3

35

- О-о… - Глубокомысленно протянул Шон, прищуренным взглядом наблюдая, как Джей вначале отказывается бинтовать лоб пилоту, потом срезает только что наложенную повязку, делает дырки в одежде, промывает рану водой с парой капель спирта.

Если бы он еще курил, то сигарета бы изо рта упала бы точно.

Спокойствие ирландца, с которым он снес приказ «молчать» нерадивой девушки, заслуживает уважение. Невозмутимость, с которой он потянулся за новой сигаретой в карман, понимая, что без нее просто не обойдется в ближайшие пять, достойно памятника. Молчаливость, с которой Шон выслушивал филиппики Льюис, подобна тишине перед грозой. Когда она закончила, мужчина достал еще одну сигарету из пачки, прикурил, выдохнул дым под потолок, облизал губы. Зеленые глаза ирландца хмуро наблюдали за американкой.

- Джей. – Произнес он тоном, будто просил передать солонку за завтраком. – Я подозревал, что ты… - О’Рурк поджал губы, поморщился, сглатывая последующие слова, коротко затянулся.

Гроза полыхнула молниями в мужских глазах и так не успела начаться.

- Но чтобы настолько…

Он поскреб подбородок, даже не зная, что еще ответить на выходку американки, и решил продолжить курить, редко посматривая на мисс Бенсон, которая теперь была жертвой самоуверенности, наглости и явного продукта эмансипации. Услышав ее риторический вопрос, Шон криво усмехнулся, придвигаясь ближе к ящикам, оперся о них локтем, вынул сигарету изо рта, негромко заметил:

- Я с ней не работаю. Я ее терплю.

Не мигавший взгляд мужчины пристально изучал только Джей, словно ирландец видел ее впервые и словно он хотел понять, каким образом Льюис докатилась до такой жизни. В своих ногах он оставил свой рюкзак и иногда посматривал за плечо, в иллюминатор, оценивая обстановку вокруг. Марк что-то упоминал о транспортнике, и вполне было вероятно, что военные их приключения только начинаются, а не благополучно заканчиваются.

+3

36

На англичанку в данный момент смотреть было забавно: сжатые до белых ногтей кулачки, блестящие от смеси обиды, злости и удивления глаза, нервные смешки и демонстративная попытка ничего не говорить, - детская попытка изобразить позу "оскорбленная невинность".

Глядя на это немое воплощение обиды Джей вдруг вспомнила школу, младшие классы: в тот год случился Великий Крах, и многие герои Уолл-стрит остались с воздухом в кармане и вынуждены были изменить свои привычки. И вот в один прекрасный день в их хорошей (но все таки не тянущей на звание элитной) школе объявилась новенькая Китти - дочурка одного из таких лишившихся всего деятеля, которая до этого училась в баснословно дорогом заведение для "принцесс", а вот теперь вынужденна была оказаться среди большинства. На первом же уроке безжалостный преподаватель математики вызвал Китти к доске, решать задачку про сдачу, которая осталась с 16 центов у Джона Смита после покупки того, как он купил две Coca-Cola. Гордо задрав подбородок (она ведь дочка биржевого гения, здесь оказавшаяся чисто случайно), Китти прошествовала к доске и, брезгливо обернув мелок в платок, крупно вывела: "16-(5+5)=7"
- У Джона Смита осталось семь центов, - спесивым тоном сообщила Китти, смотря на класс как королева и явно ожидая аплодисментов. Однако, вместо оваций раздался громкий голос с задней парты:
- У тебя ошибка.
Китти все побледнела, стиснула кулачки, - в общем, приняла позу "я оскорблена до кончиков волос". Класс захихикал.
- Ты врешь, - нервно взвизгнула Китти, осознав, что от ее картинной обиды нахалу с последней парты не стало стыдно, - Я... да Я... да я в элитной школе училась и знаю математику лучше всех вас здесь, - все же нашла что заявить разобиженная в пух и прах девчонка.
- Все равно у тебя ошибка! - сидящий на последней парте Мэтт абсолютно не спасовал перед "железным аргументом" про элитную школу.
- Мэтт прав, в решении ошибка, - спокойно подтвердил преподаватель, и тогда Китти, забыв обо всей своей манерности и изящности, некрасиво разревелась, это был ее персональный "черный понедельник"

Разобиженная до нервного смеха и впившихся в ладони побелевших ногтей англичанка в данный момент очень сильно напоминала Джей ту самую Китти в тот день с одной лишь незначительной разницей: поведение Китти было хоть чем-то отправлено, ведь в конце концов она была всего лишь десятилетней избалованной девочкой, привыкшей что родители исполняют любой ее каприз, и в первый раз столкнувшись с суровой реальностью в лице слишком внимательных одноклассников.
В отличие от Китти англичанка в позе "меня унизили" смотрелась инфантильно и откровенно комично. Как будто эта с виду взрослая девица первый раз в жизни услышала резкое слово, как будто ее только сегодня утром извлекли из под хрустального купола, где всегда святит солнце и бегают розовые пони, которые какают радугами.
Видимо, мисс Бенсон мнила себя гениальным медиком. Вероятно, в детстве ее мамочка или папочка, порезав руку книжной станицей, проси свою дочь намазать ранку йодом и этом обязательно умилялись: "Эллочка, лапушка, да ты великий врачеватель". Или может англичанка умудрилась побывать на каких-нибудь однодневных курсах, где активистка Красного Креста объясняла всем желающим домохозяйкам, как правильно держать бинт, или что-то в этом духе, вряд ли нечто более существенное, иначе бы ее давно мобилизовали как санитарку, которые были нужнее, чем радистки. И теперь мисс Бенсон гордилась этими курсами, как Китти своей элитной школой, и просто не могла поверить в то, что она допустила ошибку.
А ведь будь она поумнее или чуть грамотнее, она бы точно догадалась снять с летчика рубашку или хотя бы надрезать рукав, и не устраивала бы это дурацкое шоу "я сейчас все забинтую чуть-чуть рубашечку оттянув" - цирк сродни тому, как если бы хирурги проводили операцию полностью закрыв тело пациента простыней, которую бы чуть-чуть приподнимали.

Так или иначе признавать свою безграмотность англичанка не стала (слишком гордая), но и отстаивать свое мнение не смогла, выбрав инфантильно-демонстративную обиду. Что ж ее право, пусть ведет себя так, будто после того, как они все чудом остались живы, пара резких слов для нее ровняются вселенской катастрофе. Пусть верит в то, что хуже Джей нет человека на свете, а всех этих  коллег-конкурентов, не всегда проявляющих вежливость, редактору, который не верит не в кого и требует каждой статьей заново доказывать свое право на место в штате, военных, которые от усталости бывают слишком резких, войнов "оси", которые не то, что нахамить, а и убить могут, и многих других людей, существование которых явно было за рамками инфантильного мышления мисс Бенсон.
Ее бы было даже жаль, если бы ее поведение не выглядело столь смешным.
Джей едва сдерживала улыбку, отчаянно пытаясь не рассмеяться в лицо англичанке.

Что до "соседа по газетной полосе", то его слова Джей пропустила мимо ушей. Слишком уж скучными и предсказуемыми были эти слова. После нескольких недель постоянных насмешек, утренней поездочки с чемоданами, плоских шуток про парашют, американка и так прекрасно знала и то, как к ней относиться О'Рурк, и то, что он не упустит ни единой возможности высказать ей свое "фи". Что ж пусть сотрясает воздух, Джей его слова волновали не более, чем жужание назойливой мухи.

Отвернувшись от англичанки, потому как сил сдерживать улыбку больше не было, Джей не спеша убрала в рюкзак фляжку с водой, щипчики и кружку и лишь тогда вновь обратила внимание на остальных. А затем накинув на плечо кофр, вышла в соседний отсек самолета, - должен был хоть кто-нибудь в конце концов попытаться оценить ущерб, нанесенный им теми искрами пламени, что мелькали за бортом/ Быть может от этих искр давным давно вспыхнул груз в дальнем отсеки, а они сидят тут, как идиоты и любуются детскими обидами англичанки. Или может быть пилот ошибся в своем страшном вердикте, и остальные еще есть, лежат и ждут пока их найдут, а они здесь сидят.
Не спеша обойдя все отсеки "уже не летающей лодки", Джей, к счастью, пожара не обнаружила.
"И тут нам повезло," - подвела итог осмотра Джей, направляясь к хвостовой турели.

В хвостовой турели обнаружился бортмеханик. Мертвый, ему не повезло.
- Покойся с миром, - пробормотала Джей, с трудом втащив тело внутрь самолета. Американка не была уверена, что поступает рационально, возможно трогать труп и не стоило, однако, мысль о том, что мертвый вместо того, чтобы лежать с миром все еще остается на боевом посту казалась Джей дикой - веяло от этой мысли какой-то нездоровой, излишне ретивой пропагандой.
После того, как место в турели освободилось, Джей, не удержавшись от соблазна, высунулась наружу и с удовольствием вдохнула чистый морской воздух и ощутила на лице легкий бриз. Это были ни с чем не сравнимые ощущения, особенно после духоты отсека самолета, превратившегося в слегка дырявую раскаленную солнцем плавучую консервную банку.
Пейзаж перед глазами был почти идеалистический - море, небо и солнце. И никаких темных точек в поле видимости, а значит, есть шанс, что за ними не гонится ни вражеский самолет, ни корабль. И вновь везет.
И все же расслабляться пока не стоило, надо было закончить осмотр, Джей направилась в переднюю турель.

В передней турели глазам американки предстала все то же печальная картина - второй член экипажа, на этот раз радист, и снова без единого признака жизни. Ему тоже не повезло, хотя, в отличие от бортмеханика на его долю не пришлось попаданий из 20мм, но ему хватило и тех граммов свинца, что были выпущены из вражеских пулеметов.
Повинуясь все тому же несколько иррациональному порыву, Джей втащила и этот труп внутрь самолета, вновь пробормотав:
- Покойся с миром.

Отказываться от второго шанса вдохнуть морского воздуха, Джей вновь высунулась из турели.
Представший перед глазами пейзаж был почти похож на то, что она видела пару минут назад, с той лишь разницей, что где-то у самого горизонта уже маячили низкие холмы. Берег, к которому, устало стуча мотором, кое-как плыл самолет.
Сколько им еще плыть до берега? Час? Два? Может и больше. Уже не столь важно. Берег виден, и значит, они доплывут.
Когда цель видна - стремиться к ней гораздо проще.
Берег пусть очень слабо и смутно, но все же виднелся впереди, а значит, они доплывут.
Похоже, всю их сегодняшнюю порцию неудачу целиком забрали себе ребята из команды, трупы которых Джей буквально только что втаскивала в самолет.
"Спасибо вам, ребята, теперь я, возможно, смогу перейти это море и найти отца," - мысленно обратилась к трупам Джей, - "и спасибо тебе, чопорный ребенок Британских островов, после твоих детских обид я чувствую, что я вновь осознала что я далеко не самая слабая духом, а значит, смогу покорить эту пустыню. Папа, папочка, только будь жив," - утраченный под градом пыль и при приводнении оптимизм вновь возвращался к американке.

Отредактировано Джей Льюис (2012-08-25 00:20:02)

+2

37

Просидев неподвижно пару минут, наблюдая за тем, как американка собирается и выходит из отсека, Элла окончательно пришла в себя. Страх, нахлынувший во время воздушного боя, минул, остальные эмоции тоже как-то притупились.  Девушка в принципе умела быстро брать себя в руки, а сейчас как раз пришло время собраться и подумать. Элла выпрямилась на сидении и  огляделась, задаваясь вопросом насчет того, может ли она быть полезной чем-либо. Подумала, хмыкнула.  Учитывая примерно нулевые познания в авиатехнике, оказать помощь в данной ситуации Элла вряд ли могла. Так что намного логичнее было заняться собой. Порывшись в рюкзаке, Элла извлекла коробку с нитками и иглой и принялась  приводить себя в порядок. Подшив готовую оторваться от кармана  пуговицу (зацепилась за что-то, наверное, – немудрено было при такой тряске),  телеграфистка сняла неуместный в душном отсеке китель. Подтягивая перекрученный галстук, осматривая ссаженный локоть и поправляя вконец растрепавшиеся волосы, девушка думала о перспективах – радужных и не слишком.  В лучшем случае они успешно доберутся до берега, спасший их  пилот сможет так или иначе доставить координаты их местоположения в штаб,  и, через некоторое (в идеале – не слишком долгое, конечно) время прибудет подмога.  Элла отправится исполнять служебные обязанности,  журналисты – в погоню за репортажем, а мистер Дин – в руки врачей-профессионалов.  Идиллия, да и только. Так благополучно, что даже как-то не верится (особенно если вспомнить про три трупа, про людей, которым повезло несколько меньше).  Но  координаты могут не быть доставлены по адресу,  «Сандерленд» может стать мишенью для нового нападения немцев, да мало ли что!  Впрочем, даже эти мысли Элла воспринимала как-то отстраненно.
  Кажется, пилот их говорил что-то о сломанном радио. В радиотехнике Элла разбиралась неплохо, правда, серьезную поломку исправить не смогла бы.  Мистер Дин, скорее всего, и сам отлично справится, но заняться починкой сможет только после того, как они доберутся до суши.  « Значит, стоит предложить помощь» - сделала мысленную отметку Элла. Но пока решила командира не отвлекать и искоса взглянула на ирландца, вместе с которым осталась в опустевшем помещении.
 
- Как думаете, есть у нас шансы? – поинтересовалась девушка у спутника.

- Благополучно выбраться, я имею в виду? – уточнила зачем-то. В наличии шансов на выживание она как-то не сомневалась, но чтобы все закончилось легко и без потерь…

  Глядя на задумчиво и совершенно невозмутимо курившего ирландца, Элле тоже очень захотелось затянуться.  Но тут же всплыл целый ряд внутренних запретов и сигарету она так и не попросила.
  Полное неведение  относительно происходящего действовало угнетающе.  Маленького окошка в качестве информатора явно не хватало. Зато небольшой видимый участок  окружающей среды - довольно тихое море и кусок неба - казался вполне мирным. Толком не зная, покажет ли когда-нибудь этот иллюминатор долгожданный берег или всегда будет обращен в сторону моря, Элла задумчиво произнесла:
- Все выглядит таким спокойным.

Только ей самой это спокойствие передаваться никак не хотело.

+2

38

Искусство прозябания всегда приходит с опытом.

Шон бездумно рассматривал стенку отсека напротив себя. На ум, конечно, пришло осознание, сколько вот времени проводится в ожидании чего-то, в стремлении к чему-то; невольно к ирландцу опять стали приходить воспоминания, тени минувших лет, старые демоны проникали в разум сквозь дырки в обшивке самолета, лодку немного качало, и сигарета давно была потушена об пол. Адреналин уплывал из крови, принося взамен легкую усталость и плохие предчувствия, поэтому Шон удивился, когда в своем вопросе англичанка буквально озвучила его собственные мысли.

- Конечно, есть, мисс, шансы есть всегда. Даже в самой жуткой передряге. Поверьте уж нам, ирландцам. – Шон весело фыркнул и ухмыльнулся, не удержавшись от легкого подкола на национальной почве. Поглядев вслед за Эллой на море, О’Рурк пожал плечами. – Беспокойными чаще оказываются люди, чем природа… И иногда беспокойство охватывает целые страны, как сейчас. Но кризисы тоже проходят, пожары тушатся, шторма стихают, надо только дотерпеть до затишья. – Шон одобряюще улыбнулся, внимательно посмотрел на мисс Бенсон, показывая, что понимают ее тревогу, а потом легко кивнул, одной улыбкой будто говоря: «Не беспокойтесь, все будет так, как надо, на этом устроен мир» ©.

Посмотрев сквозь знакомое пулеметное отверстие в обшивке отсека на солнце, ирландец стянул свою куртку и просунул в лямки рюкзака, посчитав, что так будет надежнее. Под курткой на нем была рубашка военного покроя, но без знаков отличия. Где он ее достал, Шон сам не помнил – то ли выиграл в карты в Гибралтаре, то ли обменял на что-то на Мальте, но размер был его, и нравилась она куда больше, чем привезенные из Америки.

Ох уж эти неизгладимые привычки…

- Вы не волнуйтесь особенно. – Произнес ирландец, посмотрев в сторону мисс Бенсон. – Если командир сказал, что надежда есть, значит, надежда действительно есть. А думать заранее о плохом – это непрактично и бесполезно, как покупать пиво без виски. Вы же так не делаете, правильно? – Шон улыбнулся так честно и открыто, что можно было поверить, будто мужчина действительно думал о подобных заказах англичанки в пабах.

+1

39

Экзекуцию в виде извлечения осколков из физиономии Марк выдержал стоически. Американка орудовала своими щипчиками с профессиональной ловкостью специалиста по выщипыванию бровей (щипцы, обнаружившиеся в ее вещах, явно предназначались для таких манипуляций). Когда же она покончила с этой процедурой, ее сменила телеграфистка, взявшаяся бинтовать ему плечо. Потом последовал "второй акт Марлезонского балета". Именно это это определение  - из далекого детства и любимого романа Дюма -  пришло на ум пилоту, когда неугомонная "мисс Америка" взялась переделывать все то, что до этого проделала с ним  "мисс Англия". У капитана появилось стойкое идиотское ощущение, будто он оказался в роли пресловутого  яблока раздора. Поэтому счастливо избежав еще одной перевязки, Марк бросил виноватый и сочувственный взгляд на ирландца и ретировался  в кабину. Подальше  от обеих дам, которые, похоже, вот-вот должны были начать шипеть друг на друга, как разъяренные гусыни.  Он вытащил из кабины штурмана, и обнаружил, что кто-то (скорее всего, ирландец?) уже перенес из турелей в самолет тела еще двух членов экипажа.

- Спасибо,- негромко поблагодарил капитан неведомого помощника.

Простреленное плечо практически не мешало возне с двигателем. Запустить его удалось довольно быстро - к почти радостному удивлению Марка. Килеватое днище и редан "сандерленда" портили аэродинамику самолета. Но зато они же обеспечивали его остойчивость и плавучесть. Вскоре "санди" вышла в режим "бега на редане". Необходимо было    разобраться с курсом дрейфа и попытаться наладить радиосвязь. Возможно, стоило бы попросить помощи у телеграфистки, но от этой мысли Дин отказался. Он долго с руганью копался в потрохах передатчика, пока тот не отозвался на очередное прокручивание верньера слабым хриплым шипением. Теперь можно было выйти на закрытый частотный канал и передать сообщение на базу. Но чертова техника сыграла с капитаном  коварную шутку: снова сдохла, едва он успел  назвать номер борта. На этот раз, похоже, уже окончательно и бесповоротно. Оставалось только надеяться, что  сигнал все же засекли те, кому он предназначался, и смогли сделать должный вывод.

Только закончив работу, Марк заметил, что солнце начало клониться к закату. Он еще раз сверил расчеты курса. По всему выходило, что "санди" приближался к суше. Дин не мог  точно сказать, к какому именно месту побережья - слишком много факторов влияло на маршрут дрейфа неисправной "лодки". Соответственно, невозможно было предвидеть, что (и кто) ожидало их в месте швартовки. А значит, следовало подготовить пассажиров к возможным неожиданным сюрпризам. Он снова вышел к спутникам.

- Мы почти добрались до берега. Думаю, что нам стоит перебраться в спасательную лодку и на ней дойти до суши. Самолет лучше затопить. Так будет лучше и для нас, и для них.

Марк кивнул в сторону  погибших  и обвел взглядом пассажиров. "Только бы дамы опять не начали междоусобицу."

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Марк Дин (2012-09-02 01:40:29)

+4

40

Картиной "небо-море-никого вокруг-берег где-то далеко впереди" Джей любовалась до самого заката с небольшими перерывами на непродолжительную прогулку по самолету для разминки ног и парой длительных перерывов на сон, когда от однообразного пейзажа сознание само, забыв о неудобном сидячем положении, ныряло в сон.
Когда же наконец, устав калить до красна дырявый фюзеляж, солнце все таки рухнуло в море, наступила настоящая дикая темнота (та, которая хоть выколи глаза, та самая, которую нельзя увидеть в Бостоне, самая настоящая черная-черная африканская ночь), и приближающийся берег пропал из поле зрения, Джей все же решила вернуться в отсек и проверить, как там остальные.

Все те же обнаружились все там же, разве что пилота не хватало. Впрочем, он явился почти сразу же, и вновь с не самыми приятными новостями. Можно даже сказать очень неприятными.
Нет, расставание с самолетом Джей не пугало, подумаешь, смешить большую лодку на малую - мелочь, пустячок. Неведомый груз, которому суждено пойти на дно, тоже абсолютно не смущал американку, - вынужденная потеря и не более, завтра по лендлизу штабные в Каире получать всего больше и лучше.
Но, все же кое-какие неприятные мысли, все же скреблись в сознании Джей.

- Затопить, так затопить, - решила все же начать с согласия, а не с противоречия Джей. - Личные вещи-то, я надеюсь, с собой в лодку взять можно. И еще воду. В самолете же есть вода? Она нам пригодится. Тебе в первую очередь, - журналистка ткнула пальцем в пилота, - кровопотеря это не игрушки, обезвоживания в любой момент накрыть может, и все, и конец. И что мы с тобой делать будем? Так что воду надо с собой, - безапелляционно заявила Джей и, чуть сбавив тон, добавила, - а еще их, - девушка скосила глаза в сторону мертвого экипажа. - Они заслужили нормальную могилу. Я сейчас это, из турели на берег смотрела, там нет огней. А ночь темная и чистая, любая вспышка света: костер, фара, фонарь, да, наверное, даже спичка были бы видны. Но берег абсолютно черный, значит, он пустой, хотя бы в видимой части. А, значит, у нас найдется немного времени. Они заслужили нормальную могилу, - еще раз, немного настойчивее, повторила Джей.

+2


Вы здесь » Война в пустыне » Поля сражений » Остаться в живых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC